Нравы

Сопротивление смерти - нравственная сверхзадача медицины

Еще в глубокой древности буддийские монахи практиковали созерцание убитых и умерших людей, обращая особое внимание на тех, кто был в самом расцвете сил. Целью подобных медитативных упражнений являлось приобретение чувства отвращения ко всем формам становления, освобождение от страстной жажды жизни.

Вопрос о смерти

Совсем другую роль играет необходимость «памяти смертной» (ср. «memento mori») в христианстве: это не воспитание отвращения к этой жизни, а постижение ее смысла как подготовки к иной, вечной жизни. Ведь Христос явился миру для того, чтобы победить смерть Своим воскресением.

Вопрос о смерти всегда был и остается стержневым для любого религиозного сознания. Одним из главных он является и для медицины. Но если роль религии – преодоление смерти, то роль медицины – продление жизни. По сути дела, сопротивление смерти является нравственной сверхзадачей медицины.

Постоянное и вечное стремление решить эту сверхзадачу, несмотря на ее неразрешимость, всегда вызывало уважение к профессии врача. Однако решение этой сверхзадачи связано с деструктивными факторами для личности врача: постоянной средой человеческой боли, страдания, смерти, изнуряющей тиранией ответственности и бездны бессилия, ограниченностью возможностей профессионального воздействия на человеческую жизнь.

Из этой профессиональной и опасной обреченности врача смотреть на смерть в упор вытекает особая необходимость его совершенствования в добродетели милосердия. По словам преподобного Антония Великого, всякая добродетель, совершаемая без рассуждения, перестает быть добродетелью. Без нравственного рассуждения врачебное дело становится не под силу человеку. Нравственное знание подкрепляет, дает терпение и защищает врача. Можно ли говорить сегодня, что медицинское образование способствует нравственному совершенствованию профессионала-врача? К сожалению, глубинный технократический характер современного медицинского образования превращает медицину в расформированный по специальностям набор методик, приемов, правил, средств, навыков, среди которых этическое рассуждение и знание оказываются, как правило, «факультетом ненужных весей».

В течение ряда лет на занятиях с аспирантами Российского государственного медицинского университета меня поражала опасная этическая непросвещенность будущих врачей.

 В области проблемы смерти и умирания обнаруживалась полная информационная стерильность. Например, смысловая сфера этой проблемы сегодня включает в себя и навыки психотерапевтического снятия страха смерти у больного, и воспитание в себе чувства уважения к любому человеку, переходящему в иной мир, ибо этот переход имеет глубочайшее мистическое значение. Нравственным смыслом обладает и распознание грани между поддержанием жизни и продлением умирания. Например, всякое решение об отключении пациента от жизнеподдерживающих систем может быть в дальнейшем обжаловано родственниками больного. Нельзя забывать и о неизбежном для врача стрессе при принятии данного решения, которое всегда сопровождается чувством вины, хотя оно зачастую может быть незаметным и недоступным для сознания врача. Специалисты полагают, что именно чувство вины (особенно неосознанное) трансформируется в поведение, разрушающее самого врача: развиваются небрежность при работе с инфицированными средами, алкоголизм, пренебрежительное отношение к своему здоровью и судьбе.

К сожалению, вся многозначность проблемы смерти и умирания в нынешней системе медицинского образования сводится к изучению механических процедур – таких, как отделение умирающего ширмой, нанесение номера на тело, оформление документов.

Очевидно, что российская высшая медицинская школа все еще находится в плену атеистической идеологии, которая меньше всего предполагает понимание умирания как стадии жизни человека, как значимого личностного события, отношение к которому требует от врача особого внимания.

Однако достичь этого мешают не только родимые пятна атеистического прошлого, но и активно приобретаемая наследственность капиталистического рынка, жестокость которого сказывается и в области нравственных отношений.

Заведующий реанимационным отделением провинциальной детской больницы в одной из бесед рассказал, что среди молодых врачей его отделения сегодня нет практически ни одного, кто бы задержался сверх рабочего времени у постели умирающего ребенка без гарантированной оплаты. Происходящее перемещение медицины в пространство рынка услуг становится реальным фактором риска обесценивания жизни вообще, особенно когда реальная цена борьбы за жизнь определяется не могуществом нравственного закона в лице государственной политики, а кредитоспособностью клиента.

Отношение к жизни и смерти нельзя втиснуть в каталоги цен и услуг. Понимание смерти – это область человеколюбия, область собственно нравственного отношения «врач – больной». То, как врач ведет себя у постели умирающего, – это в чистом виде нравственное поведение, один из критериев врачебного профессионализма. Но, как и любой профессионализм, нравственная культура врача – это не только проявление психологической склонности, но и результат кропотливого изучения истории морали и медицины, логики современных этических и правовых теорий, это индивидуально-личностный, рационально-эмоциональный выбор ценностно-нормативных, духовных опор как для своей жизни, так и для своей профессии.

Нравственно-мировоззренческий вакуум, как следствие происходящих в России процессов, особенно пагубен для нынешнего поколения студентов-медиков. Врач должен знать, что медицинская специальность формируется на моральных основаниях, имеет моральное значение и наполнена глубоким моральным смыслом, раскрыть который призвана такая составляющая медицинского знания, как биомедицинская этика.


Ирина Силуянова,
доктор философских наук, профессор Российского государственного медицинского университета


НИ НА СОЛНЦЕ, НИ НА СМЕРТЬ НЕЛЬЗЯ СМОТРЕТЬ В УПОР…
Из книги Ирины Силуяновой «Антропология болезни»

http://www.pravoslavie.ru/put/071024165448

+ 0 -


Добавить комментарий


  • Яндекс.Метрика